A rough wooden bench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down. Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to a diffic..
.. Отдохнем, а через пятнадцать минут встретимся снова, чтобы узнать, кто же победит в этом увлекательном, напряженном поединке. * Голос диктора...
Все взоры были устремлены на черную карту. — Слава богу, — пробубнил игрок. — Я то думал, вы меня обобрали до нитки! Его пальцы поползли вправо и открыли еще одну черную карту, потом двинулись влево...
Смотрите также:
Владимир Канторин. Этот аморальный, порочный, прекрасный роман Генри Миллера
Николай Пальцев. Бессмертие плоти и величие духа
Генри Миллер. Черная Весна (цитаты)
Вы читаете «Тропик Рака», страница 1 (прочитано 0%)
«Размышление о писательстве», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тропик Козерога», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Колосс Маруссийский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Астрологическое фрикасе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мадемуазель Клод», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
---------------------------------------------------------------
1934
Перевод: Г.Егоров
---------------------------------------------------------------
ББК 84.7 (США) М59
Перевод с английского Г. Егорова Художник Николай Сажин Редактор Елена
Щербатова Технический редактор Вера Молоткова Корректор Лидия Привалова
Оригинал-макет Александр Ульянов
Издательство "Библиотека Звезды". 191028, Санкт-Петербург, Моховая, 20.
Отпечатано с готовых диапозитивов на АП "Светоч". Зак. 000. 197198,
Санкт-Петербург, ул. Б. Пушкарская, 10.
© Составление оформление -- "Библиотека Звезды", 1992.
© Рисунки -- Николай Сажин, 1992.
ГЕНРИ МИЛЛЕР. ТРОПИК РАКА
Эти романы постепенно уступят место дневникам и автобиографиям, которые
могут стать пленительными книгами, если только человек знает, как выбрать из
того, что он называет своим опытом, то, что действительно есть его опыт, и
как записать эту правду собственной жизни правдиво.
Ральф Уолдо Эмерсон
1
Я живу на вилле Боргезе. Кругом -- ни соринки, все стулья на местах. Мы
здесь одни, и мы -- мертвецы.
Вчера вечером Борис обнаружил вшей. Пришлось побрить ему подмышки, но
даже после этого чесотка не прекратилась. Как это можно так завшиветь в
таком чистом месте? Но не суть. Без этих вшей мы не сошлись бы с Борисом так
коротко.
Борис только что изложил мне свою точку зрения. Он -- предсказатель
погоды. Непогода будет продолжаться, говорит он. Нас ждут неслыханные
потрясения, неслыханные убийства, неслыханное отчаяние. Ни малейшего
улучшения погоды нигде не предвидится. Рак времени продолжает разъедать нас.
Все наши герои или уже прикончили себя, или занимаются этим сейчас.
Следовательно, настоящий герой -- это вовсе не Время, это Отсутствие
времени. Нам надо идти в ногу, равняя шаг, по дороге в тюрьму смерти. Побег
невозможен. Погода не переменится.
Это уже моя вторая осень в Париже. Я никогда не мог понять, зачем меня
сюда принесло.
У меня ни работы, ни сбережений, ни надежд. Я -- счастливейший человек
в мире. Год назад, даже полгода, я думал, что я писатель. Сейчас я об этом
уже не думаю, просто я писатель. Все, что было связано с литературой,
отвалилось от меня. Слава Богу, писать книг больше не надо.
В таком случае как же рассматривать это произведение? Это не книга в
привычном смысле слова. Нет! Это затяжное оскорбление, плевок в морду
Искусству, пинок под зад Богу, Человеку, Судьбе, Времени, Любви, Красоте...
всему чему хотите. Я буду петь, пока вы подыхаете; я буду танцевать над
вашим грязным трупом...
Но чтобы петь, нужно открыть рот. Нужно иметь пару здоровых легких и
некоторое знание музыки. Не существенно, есть ли у тебя при этом аккордеон
или гитара. Важно желание петь.
Тем временем:
... Колония опустела. Григорий
Борисович вынес стул на крыльцо. На коленях он держал пишущую машинку.
И вдруг он заметил мальчика. В полном одиночестве тот сидел на бревне.
У ног его валялись разноцветные пластмассовые игрушки.
Мальчик сидел неподвижно. Услышав стук пишущей машинки, не обернулся.
Все это продолжалось около десяти минут. Легкое синеватое облако за это
время переместилось к югу. Тень от платана чуть сдвинулась влево.
Писатель наконец сказал:
- Эй, мизерабль! Кто ты? Как тебя зовут?
- Меня? Я - Арик.
- В смысле - Арон? Или Аркадий?
- Ариэль, - был ответ.
- Где же крылья твои, Ариэль? - спросил писатель.
- Нету, - коротко и без удивления ответил мальчик, - а тебя?
- Не понял, что - тебя?
- А как тебя зовут?
- Меня зовут Григорий Борисович. И крыльев у меня, признаться, тоже
нет...
С озера долетали крики и шум моторных лодок.
Писатель спрашивает:
- Ты что здесь делаешь? И почему - один?
Ариэль:
- Я был на озере, но Анджелочка сказала: "Убирайся".
- Это почему же?
Мальчик ответил с готовностью и почти хвастливо:
- Да потому что у меня вши. Вот почему.
- Ты уверен? - писатель шагнул к нему, оставив машинку.
- Уверен. Мама сказала - кошмар. Помыла меня керосином. Мы за ним
специально съездили в Рамсдейл. Хочешь мою голову понюхать?
- Не откажусь. Премного благодарен.
- Только осторожно. Они ведь могут и на тебя перепрыгнуть.
Писатель ощутил запах керосина. Вспомнил послевоенное детство. Лето на
даче в Тарховке. Гудки паровоза "ФД". Поджаренные на керосинке оладьи...
Ариэль сказал:
- Вот поэтому я не могу играть с детьми.
- А ты их видел? - спросил писатель.
- Кого?
- Кого. Да вшей. Что ты знаешь о них?
- Ничего. Они слишком маленькие. Их почти не видно.
- А для чего, по-твоему, существует микроскоп?
- Как это - микроскоп?
- Такой прибор, который все на свете увеличивает. Через него можно
разглядывать вшей целыми днями. Жаль, что я оставил его в Нью-Йорке...
"Библиотеки зарубежной фантастики и фэнтези".
IQB Group: создание сайтов и web дизайн, продвижение сайтов и оптимизация сайта.