Нью Йорк и обратно

Но эта треклятая течь – непременно разыщи ее! Ты же сочишься наружу по капле. Ежедневно умерщвляешь по миллиону слов. Да уж, дружище, ты просто словарный боксерский ринг. Арена для боя быков! Все, что ты изрекаешь о мире, абсолютно верно. Ты во всем прав. Но пока не залатаешь свою течь – ни рожна не изменится. По ночам ты лежишь в постели, слушая свое сердце. Говоришь, оно одряхлело и может подвести, собираешься сыграть в ящик? Так вот я скажу: ты лжец. Якобы слабое сердце – всего лишь отговорка. Ты эксплуатируешь его во имя революции. А ведь до аварии ты двигался в нужном направлении. С ног сбивался, служа больным людям. Одно твое присутствие уже исцеляло пациентов. Их защищало твое сострадание, потрясающее жизнелюбие, заботливое любопытство. А сейчас ты заявляешь, будто бы сочувствие – пустяк. Теперь ты намерен излучать разум. Вот где кроется чудовищная ошибка. Знаю, ты охотно возразил бы мне, да только я не позволю. Кляп все еще на месте, там он и останется. Послушай, за стенкой стоит огромный шкаф. В нем тысячи книжек, и ни одной не под силу спасти человека. Забавно, я размышлял об этом пару минут назад, когда разглядывал томик, название которого меня покорило: «Le Malade Immorteh note 85. И я подумал о тебе, о революции, об американской нации, корчащейся в агонии, какой не видывал свет. Забудь ты, на фиг, про разум, Док! Мир и так достаточно разумен, даже с лихвой, на свою беду. Капля жалости – вот что ему необходимо. Лучше делать ошибки, лучше погрешить против истины, чем отвернуться от сострадания. Только что, как ты знаешь, я бродил вдоль полок и читал заглавия книг. Они мои старые друзья, а ведь большинство из них я ни разу не открывал. И многие уже точно не открою. Но вот одну я взял в руки, верно? «Бубу». Полистал, прочитал там и здесь пару абзацев – этого хватит до конца моих дней. Уверен, если бы у тебя была такая книга, ты давно бросил бы ездить на такси, а бродил бы по улицам целый день напролет. Давай я покажу тебе одну иллюстрацию. Видишь вон тот маленький кораблик, проплывающий под мостом? Мост называется Пон о Шанж. Здесь же, на странице, написано: « Sommes nous ' a Paris? Nous sommes en haul des airs, dans un pays d'eau, mais don't Vair gronde comme des voitures qui roulent» note 86. Смеркается, Морис и Большой Жюль проходят мимо бистро. Большой Жюль опирается на плечо Мориса, который и есть Бубу с Монпарнаса. Кстати, где он, Монпарнас? Впрочем, какая разница… Бубу жив, а значит, каким то образом жив и тысяча восемьсот девяностый год. И никому не вырвать из календаря субботний год, год юбилея! Все это я говорю тебе потому, что во время ужина мы обсуждали роль семейного доктора. Как и многое другое из человеческого мира, семейные врачи стремительно исчезают. А все началось опять же с высоких зданий! Нет больше паствы, о которой нужно заботиться, нет и овчарни. Лишившись собственной орбиты, семейный доктор утратил и связи. Обязательства, сочувствие канули в прошлое. Зачем лечить, когда можно до бесконечности мусолить свои теории! Теория медицины подменила собой искусство исцеления. Самым великим терапевтом прошлого был скромный семейный врач, который не мог отличить зад от локтя, зато приходил с чемоданчиком и таблетками, и когда его ладонь ложилась на лоб, сразу же наступало улучшение. Семейные доктора творили чудеса. Современному шаману не под силу вылечить собственное дитя. Никто не верит ему, да он и сам уже не верит в себя. Он воскрешает из мертвых, а те плюют на него. В конце концов он умирает от переутомления на работе. После жизни, проведенной в вакууме, не остается даже мокрого места. Понимаешь, я не могу представить ни единого доказательства своих слов – кроме того, что так оно и есть. И в чем тут суть, спросишь ты? Да да, конечно. Сочувствие. На днях я прошелся по Рю Бонапарт и, казалось бы, вопреки любой внешней логике, еще раз понял это. Прогуляйся сам и убедись: интеллектуалы просто пудрят всем мозги. Дескать, искусство загнулось, аудитории больше нет, и тому подобное дерьмо. Эта маленькая улочка подтверждает каждое мое слово. Все, сказанное за ее пределами, – вранье. Она выучит тебя жизни. Непременно сходи туда и уразумеешь, о чем я твержу все время. Только тогда течь в твоем боку, или что там у тебя, зарубцуется. Гарантирую. Если и это не поможет, лучше застрелись! Вот мое последнее слово – и тебе, и Америке. Schone Grusse!note 87

Ну что, Фрэд, как впечатление? На этом я, пожалуй, ставлю точку. Можешь начинать славословить! Расскажи им всем, что я за гений.



Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.

Страницы: (52) :  <<  ... 444546474849505152

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...»

    Le comte, depuis son entree au salon, n'avait pas perdu de vue le jeune homme, il avait admire l'assurance de son regard et la surete de sa voix; mais a ces mots si naturels: _Votre pere est en effet ici et vous cherche_, le jeune Andrea fit un bond et s'ecria:

    «Mon pere! mon pere ici?

    —Sans doute, repondit Monte-Cristo, votre pere, le major Bartolomeo Cavalcanti.»

    L'impression de terreur repandue sur les traits du jeune homme s'effaca presque aussitot.

    «Ah! oui, c'est vrai, dit-il, le major Bartolomeo Cavalcanti. Et vous dites, monsieur le comte, qu'il est ici, ce cher pere.

    —Oui, monsieur. J'ajouterai meme que je le quitte a l'instant, que l'histoire qu'il m'a contee de ce fils cheri, perdu autrefois, m'a fort touche; en verite, ses douleurs, ses craintes, ses esperances a ce sujet composeraient un poeme attendrissant. Enfin il recut un jour des nouvelles qui lui annoncaient que les ravisseurs de son fils offraient de le rendre, ou d'indiquer ou il etait, moyennant une somme assez forte. Mais rien ne retint ce bon pere; cette somme fut envoyee a la frontiere du Piemont, avec un passeport tout vise pour l'Italie. Vous etiez dans le Midi de la France, je crois?

    —Oui, monsieur, repondit Andrea d'un air assez embarrasse; oui, j'etais dans le Midi de la France.

    —Une voiture devait vous attendre a Nice?

    —C'est bien cela, monsieur; elle m'a conduit de Nice a Genes, de Genes a Turin, de Turin a Chambery, de Chambery a Pont-de-Beauvoisin, et de Pont-de-Beauvoisin a Paris.

    —A merveille! il esperait toujours vous rencontrer en chemin, car c'etait la route qu'il suivait lui-meme; voila pourquoi votre itineraire avait ete trace ainsi.

    —Mais, dit Andrea, s'il m'eut rencontre, ce cher pere, je doute qu'il m'eut reconnu; je suis quelque peu change depuis que je l'ai perdu de vue...

Дюма Александр (Alexandre Dumas)   
«Le comte de Monte-Cristo, Tome IV»

© 2003-2010 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Артём Павличенко. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 5.0

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс http://www.millergenry.org.ru/, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.